Эффективность применения адаптола в комплексной терапии у больных с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде

Д.м.н, проф. М.Е. Стаценко, к.м.н. О.Е. Спорова, О.И. Колодяжная, Е.Д. Евтерева
Волгоградский государственный медицинский университет Росздрава, ГКБ №3, Волгоград

Efficacy of adaptol in complex therapy of anxiety disorders in early postoperative period
M.E. Statsenko, O.E. Sporova, O.I. Kolodyazhnaya, E.D. Evtereva

 

E-mail: statsenko@vistcom.ru

Проведена оценка эффективности и безопасности применения препарата адаптол в комплексной терапии больных с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде. Включенные в исследование пациенты (n=61) с тревожными расстройствами рандомизированы на основную и контрольную группы. Результаты исследования свидетельствуют о высокой анксиолитической активности, вегетонормализуюшем и стрессопротекторном действии адаптола в дозе 1000—1500 мг/сут уже через месяц лечения у пациентов с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде.

Ключевые слова: адаптол, тревожные расстройства, инфаркт миокарда.

Efficacy and safety of adaptol in complex therapy of anxiety disorders in early postoperative were studied. 61 patients with anxiety disorders randomized into main and control groups were included in the study. Results of the investigation signify about high anxiolytic, vegeto-normalizing and stress-protective activity of adaptol, applied during 1 month in dose 1000—1500 mg/ day in early postoperative period.

Key words: adaptol, anxiety disorders, myocardium infarction.

Клиническое течение и прогноз заболеваний у пациентов в раннем постинфарктном периоде определяются прежде всего процессами постинфарктного ремоделирования миокарда и осложнениями: сердечной недостаточностью, нарушениями ритма сердца, повторными инфарктами миокарда (ИМ), внезапной смертью. Наряду с кардиальной симптоматикой в постинфарктном периоде большое значение имеют аффективные расстройства, связанные с нарушением адаптации к стрессовой ситуации — перенесенному ИМ. У этих пациентов нередко отмечаются тревожно-астенические, тревожные, тревожно-фобические, а также депрессивные состояния [13—16, 25].

Распространенность тревожных расстройств при остром ИМ, по разным оценкам, составляет от 16,7 до 59,5% [22, 26]. Постинфарктный период у людей с высоким уровнем тревожности протекает гораздо тяжелее, чаще отмечаются атипичная клиническая картина, более низкая эффективность базисной терапии и худший прогноз [2, 4, 9]. Уровень смертности у этих больных в 2—6 раз выше, чем в общей популяции [17, 18, 23]. Неблагоприятные эффекты хронической тревоги и депрессии обусловлены включением ряда нейрогуморальных механизмов: гиперкортизонемией, симпатико-адреналовой стимуляцией и ослаблением тонуса парасимпатической системы, дисфункцией эндотелия, нарушением функции тромбоцитов, повышением цитокинов, активацией иммуновоспалительных механизмов. Эти нарушения приводят к усилению атерогенеза, снижению вариабельности ритма сердца, снижению порога желудочковых аритмий, провокации острых коронарных осложнений, повышению риска сердечно-сосудистой смерти [4, 10]. Задача кардиолога — активное воздействие на ранних этапах аффективных нарушений, неглубоких расстройств, к которым могут быть отнесены невротические, тревожно-астенические и тревожные симптомы. Их можно рассматривать в качестве как самостоятельных проявлений соматогений, так и предстадии депрессивных расстройств, создающих неблагоприятный коморбидный фон постинфарктной реабилитации [24]. Для лечения тревожных расстройств патогенетически обосновано назначение анксиолитических (противотревожных) препаратов, которые уменьшают невротические расстройства, оказывают вегеторегулирующее действие [3, 12].

Целью нашего исследования явилась оценка эффективности и безопасности применения адаптола (производства компании АО «ОлайнФарм», Латвия) в комплексной терапии больных с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде.


Материал и методы

Больные с установленным диагнозом ИМ были отобраны в соответствии с критериями включения и исключения.

Критерии включения:

  • мужчины и женщины в возрасте от 45 до 65 лет;
  • наличие тревожного расстройства;
  • 3—4-я неделя после перенесенного ИМ;
  • наличие симптомов хронической сердечной недостаточности II—III функционального класса (ФК);
  • наличие информированного согласия пациента.

Критерии исключения:

  • тяжелые, декомпенсированные или нестабильные сопутствующие соматические заболевания и состояния, которые непосредственно угрожают жизни больного;
  • острые психические состояния;
  • органическое психическое расстройство (деменция или эпилепсия);
  • эндогенные психические заболевания;
  • злоупотребление алкоголем;
  • одновременный или прекращенный менее чем за 14 дней прием лекарственных средств, дающих снотворный эффект (препараты на основе лекарственных трав, мелатонина, имидазопиридины, циклопирролоны, бензодиазепины, нейролептики, антидепрессанты, этаноламины (блокаторы гистаминовых (Н1) рецепторов), барбитураты);
  • индивидуальная непереносимость адаптола.

Все включенные в исследование больные проходили стационарный этап реабилитации после ИМ. Средний возраст больных составил 56,7±4,8 года. ИМ с зубцом Q был у 65,6% пациентов, ИМ без зубца Q — у 34,4%; постинфарктный кардиосклероз диагностирован у 19,7%. Течение подострого периода ИМ осложнилось развитием аневризмы левого желудочка у 1,6% больных, постинфарктной стенокардией — у 13,1%, нарушениями ритма (частая желудочковая и предсердная экстрасистолия, пароксизмы фибрилляции предсердий) — у 21,3%. Артериальная гипертензия отмечалась у 80,3% пациентов.

Объективные данные о состоянии пациентов были получены при физикальном обследовании, а также с помощью электрокардиографии (ЭКГ) и эхокардиографии (ЭхоКГ). ФК хронической сердечной недостаточности определяли согласно классификации [11] и результатам теста с 6-минутной ходьбой. Для оценки психоэмоционального состояния, проявлений вегетативной дисфункции, а также нарушений сна и уровня психологического стресса использовали неспецифические опросники и шкалы:

А.  Шкала балльной оценки проявлений вегетативной дистонии — данная шкала позволяет диагностировать синдром вегетативной дисфункции. Общая сумма баллов, полученная при изучении признаков по вопроснику, у здоровых лиц не должна превышать 15, в случае повышения можно констатировать синдром вегетативной дисфункции [5].

Б.  Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS — The Hospital Anxiety and Depression Scale) предназначена для выявления тревоги и депрессии в общесоматической практике. Шкала HADS содержит 2 подшкалы: «тревога» и «депрессия». При интерпретации результатов учитывается суммарная оценка по каждой подшкале, при этом выделяют 3 области его значений: 0—7 баллов — «норма», 8—10 баллов — «субклинически выраженная тревога/депрессия», 11 баллов и более — «клинически выраженная тревога/депрессия» [20].

В.  Анкета субъективной оценки нарушений сна. Суммарная оценка 22 балла и более — сон нормальный, 19—21 балл — пограничные значения, менее 19 баллов — сон нарушен [21].

Г.  Шкала психологического стресса Л. Ридера — при значениях от 1 до 2 для мужчин и от 1 до 1,82 для женщин уровень стресса расценивался как высокий, от 2,01 до 3 для мужчин и от 1,83 до 2,82 для женщин — как средний и от 3,01 до 4 для мужчин и от 2,83 до 4 для женщин — как низкий [6, 8].

Д.  Субъективная шкала оценки астении (MFI-20) — данная шкала позволяет диагностировать наличие общей, физической, психической астении, а также пониженную активность и снижение мотивации у пациента. При интерпретации результатов учитывается суммарный показатель по каждой подшкале. При этом сумма баллов более 12 хотя бы по одной подшкале служит основанием для диагноза «астения» [1, 19].

Оценку вегетативных показателей проводили с помощью расчета вегетативного индекса Кердо (ВИ):

ВИ = (1 — Д/ЧСС) • 100, где Д — величина диастолического давления, ЧСС — частота сердечных сокращений.

Трактовка: при полном вегетативном равновесии (эйтония) в сердечно-сосудистой системе ВИ=0. Если коэффициент положительный, то преобладают симпатические влияния, если отрицательный, то повышен парасимпатический тонус [5].

Исходно включенные в исследование пациенты с тревожными расстройствами были рандомизированы на 2 группы: 1-я группа — основная (n=31) — пациенты, которые в дополнение к базисной терапии (бисопролол, эналаприл, аспирин, симвастатин, при необходимости диуретики и нитраты) получали в течение 30±2 дней по 1000—1500 мг препарата адаптол, разделенные на 2—3 приема; 2-я группа — контрольная (n=30) — пациенты, которые получали только базисную терапию в течение 30±2 дней.

Обе группы больных были сопоставимы по возрасту, полу, тяжести заболевания, основным клинико-гемодинамическим параметрам (табл. 1).

Таблица 1. Сравнительная характеристика пациентов, включенных в исследование


Назначение адаптола как препарата выбора обусловлено широким спектром психотропного влияния — дневной транквилизатор с выраженной анксиолитической активностью, а также высоким профилем безопасности, так как по химической структуре, являясь производным бициклических бисмочевин, он близок к естественным метаболитам пуринового обмена [7].

Оценку эффективности и безопасности применения адаптола проводили через 30±2 дней от начала исследования. Для оценки безопасности регистрировали все побочные эффекты терапии, установленные как по жалобам, так и при целенаправленном расспросе и анализе динамики продолжительности интервалов на ЭКГ.

Обработку результатов исследования проводили методами параметрической и непараметрической статистики. Использовали встроенный пакет статистического анализа Microsoft Excel для Windows XP 2002. Для оценки статистической значимости полученных результатов применяли t-критерий Стьюдента, критерий знаков, метод Фишера. Статистически значимыми считали различия при p<0,05.

Результаты и обсуждение

В табл. 2 представлены основные результаты исследования. У пациентов 1-й группы была установлена высокая анксиолитическая эффективность адаптола в составе базисной терапии — Δ% = —47,2; р<0,05 (см. рисунок, а).

На момент завершения исследования 28 (93,3%) пациентов из основной группы и 10 (33,3%) из контрольной группы достигли уровня терапевтической ремиссии. В то же время снижение показателей депрессии у больных 1-й группы не достигло статистической значимости (Δ% = —15,7; р>0,05). Необходимо отметить, что показатели депрессии у пациентов 2-й группы не изменились, а тревоги — снизились, но статистически незначимо (Δ% = —16,8; р>0,05).

Так как у пациентов с тревожной симптоматикой нарушен баланс между симпатическим и парасимпатическим отделами вегетативной нервной системы, мы провели оценку вегетативного статуса пациентов с помощью шкалы балльной оценки проявлений вегетативной дистонии. На момент включения в исследование у пациентов

1-й группы уровень проявлений вегетативной дисфункции был несколько выше, чем во 2-й группе, однако различие между группами было статистически незначимо (см. табл. 2). На фоне применения адаптола в течение 28— 32 дней в составе базисной терапии уровень вегетативной дисфункции в 1-й группе снизился на 22,2% (р<0,05), а во 2-й группе (прием только базисных препаратов) — на 0,37%, р<0,01 (см. рисунок, б).

В группе больных, получавших адаптол в составе базисной терапии, в результате лечения статистически значимо снизились проявления физической, психической и общей астении, повысилась активность. Значительное улучшение (оценка общей астении после лечения стала меньше 12 баллов) наблюдалось у 13 (43,3%) пациентов, улучшение (оценка общей астении уменьшилась, но не достигла 12 баллов) — у 8 (26,7%), без эффекта (оценка общей астении не изменилась) — у 6 (20%), ухудшение (оценка общей астении увеличилась) — у 3 (10% больных).

У больных, получавших только базисную терапию, статистически значимо уменьшились лишь проявления физической астении и улучшилась оценка по шкале «снижение мотивации». Значительное улучшение наблюдалось у 8 (26,7% пациентов), улучшение — у 6 (20%), без эффекта — у 6 (20%), ухудшение — у 10 (33,3%).

В 1-й группе пациентов по сравнению со 2-й по завершении исследования отмечалась более выраженная положительная динамика показателей, отражающих уровень стресса: Δ% = 17,9% (р<0,05) против Δ% = 2,67% (р>0,05) (см. рисунок, в). Различия между группами по конечному результату статистически значимы (р=0,019).

Показатели тревоги (а), уровня вегетативной дисфункции (б) и стресса (в) у больных 1-й и 2-й групп.


Таким образом, включение адаптола в схему лечения больных с тревожным расстройством в раннем постинфарктном периоде способствует повышению психической и физической устойчивости к стрессовой ситуации у пациентов, перенесших ИМ, т.е. оказывает адаптогенное действие и защищает от стресса.

В ходе исследования не отмечено клинически значимого изменения артериального давления, а также существенных изменений частоты сердечных сокращений на фоне приема адаптола (см. табл. 2).

Таблица 2. Динамика гемодинамических данных, уровней психологического стресса, астении и вегетативной дисфункции у больных в раннем постинфарктном периоде

Данное исследование демонстрирует положительное влияние короткого курса (30±2 дней) терапии адаптолом на качество сна у пациентов в раннем постинфарктном периоде (нормализация сна по результатам анкеты субъективной оценки нарушений сна: более быстрое засыпание, увеличение продолжительности ночного сна, отсутствие частых, ранних пробуждений, уменьшение количества ночных сновидений).

В двух группах больных на фоне терапии отмечалось статистически незначимое уменьшение количества ангинозных приступов и кратности приема таблеток нитроглицерина. При этом лучшая динамика отмечена в 1-й группе пациентов, что может быть связано с более выраженным снижением исходного уровня тревоги и уменьшением степени вегетативной дисфункции.

Анализ ЭКГ пациентов 1-й и 2-й группы в начале и в конце исследования позволил выявить, что применение адаптола в сочетании с базисными препаратами не влияет на продолжительность основных интервалов на ЭКГ — P—Q и Q—T) (табл. 3).

Таблица 3. Показатели электрокардиограммы у больных в раннем постинфарктном периоде


За время наблюдения (28—32 дня) признаков неблагоприятного лекарственного взаимодействия адаптола с соматотропными препаратами (нитраты, β-блокаторы, ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента, статины, антиагреганты, диуретики) у пациентов в раннем постинфарктном периоде не отмечено.

В ходе проведенного исследования установлено, что переносимость адаптола в целом хорошая. Лишь в одном случае зафиксированы диспепсические явления (горечь во рту, изменение консистенции и увеличение кратности стула). После отмены адаптола все симптомы исчезли в течение 2 сут. Признаков лекарственной зависимости после отмены адаптола не обнаружено.

Выводы

  1. Установлена высокая анксиолитическая активность адаптола в дозе 1000—1500 мг/сут у пациентов с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде.
  2. Обнаружено вегетонормализующее действие адаптола в дозе 1000—1500 мг/сут у пациентов с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде.
  3. Выявлена способность адаптола в дозе 1000—1500 мг/сут редуцировать различные нарушения сна у больных с тревожными расстройствами, а также уменьшать уровень психологического стресса в раннем постинфарктном периоде.
  4. Выявлена способность адаптола в дозе 1000—1500 мг/сут редуцировать различные проявления астении у больных в раннем постинфарктном периоде.
  5. Показаны безопасность и хорошая переносимость короткого курса (30±2 дня) лечения адаптолом в дозе 1000—1500 мг/сут у больных с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде.

Литература

  1. Александровский Ю.А. Психофармакотерапия. М: Академия 2005; 128с.
  2. Александровский Ю.А. Роль транквилизаторов в лечении пограничных психических расстройств. Психиат и психофармакол 2004; 3: 94 — 96.
  3. Булдакова Н.Г. Психофармакотерапия в кардиологии. Рус мед журн 2006; 10: 1122—1124.
  4. Васюк Ю.А., Лебедев А.В. Депрессия, тревога и инфаркт миокарда: все только начинается. Часть I . Рациональная фармакотер в кардиол 2007; 3: 41—51.
  5. Вейн А.М. Вегетативные расстройства: клиника, лечение, диагностика. М: Медицинское информационное агентство 2000;752.
  6. Гоштаутас А.А. Изучение особенностей личности в профилактических исследованиях ишемической болезни сердца. Первичная психологическая профилактика и реабилитация больных ИБС. Вильнюс 1982; 25—36.
  7. Зимакова И.Е., Гумеров Р.Х., Карпов А.М. и др. Уникальная совокупность терапевтических эффектов дневного транквилизатора Мебикара. Terra Medica Nova 2000; 4: 30—31.
  8. Копина О.С. и др. Показатели психосоциального стресса при стенокардии и артериальной гипертонии. Матер. Всесоюз. Симпоз. «Многофакторная профилактика ИБС». Томск 1989; 76.
  9. Краснов В.Н. Психиатрические расстройства в общей медицинской практике. Рус мед журн 2001; 25: 1187—1191.
  10. Оганов Р.Г., Погосова Г.В. Стресс: что мы знаем сегодня об этом факторе риска? Рациональная фармакотер в кардиол 2007; 3: 60—67.
  11. Российские национальные рекомендации ВНОК и ОССН по диагностике и лечению ХСН (второй пересмотр) — ООО ОССН. М 2007; 76.
  12. Середенин С.Б., Воронина Т.А., Незначмов Г.Г., Жердев В.П. Феназепам: 25 лет в медицинской практике. М: Наука 2007: 381.
  13. Смулевич А.Б., Сыркин А.Л., Дробижев М.Ю., Иванов С.В. Психокардиология. М 2005; 778.
  14. Стаценко М.Е., Говоруха О.А. Влияние грандаксина на показатели качества жизни и темп реабилитации больных с сердечной недостаточностью, перенесших инфаркт миокарда. Лекарственный вестн 2004; 2: 23—28.
  15. Стаценко М.Е., Шилина Н.Н. Применение циталопрама в восстановительном периоде инфаркта миокарда у пациентов с сахарным диабетом 2 типа и аффективными расстройствами. Рос кардиол журн 2008; 4: 56—60.
  16. Хадзегова А.Б., Айвазян Т.А., Померанцев В.П. Динамика психологического статуса и качества жизни больных инфарктом миокарда в зависимости от тяжести течения постинфарктного периода. Кардиология 1997; 1: 68—71.
  17. Aben I., Verthey F., Strik J. et al. Acomparative study into the one year cumulative incidence of depression after stroke and myocardial infarction. J Neurol Neurosurg Psychiat 2003; 74: 581—585.
  18. Benninghoven D., Kaduk A., Wiegand U. et al. Influence of anxiety on the course of heart disease after acute myocardial infarction — risk factor of protective function? Psychother Psychosom 2006; 75: 56—61.
  19. Chalder T., Berelowitz G., Pawlikowska T. et al. Development of a fatique scale. J Psychosomatic Res 1993; 37: 147—153.
  20. Eng C., Zhao M., Factor S.M., Sonenblick E.H. Postischaemic cardiac dilatation and remodeling: reperfusion injury of the inter-stitium. Eur Heart J 1993; 14: A: 27—32.
  21. Gorman J.M., Sloan R.P. Heart rate variability in depression and anxiety disorders. Am Heart J 2000; 140: 77—83.
  22. Ibrahimagic O.C., Sinanovic O., Smajlovic D. Anxiety in acute phase of ischemic stroke and myocardial infarction. Med Arh 2005; 59 (6): 366—369.
  23. Mayou R.A., GillD., Thompson D.R. et al. Depression and anxiety as predictors of outcome after myocardial infarction. Psychosom Med 2000; 62: 212—219.
  24. Rudisch B., Nemeroff C.B. Epidemiology of comorbid coronary artery disease and depression. Biol Psychiat 2003; 54 (3): 227— 240.
  25.  Strik J.J., Lousberga R., Cheriexb E.C., Honiga A. One year cumulative incidence of depression following myocardial infarction and impact on cardiac outcome. J Psychosomatic Res 2004; 56: 59—66.
  26. Strik J.J., Denollet J., Lousberg R., Honing A. Comparing symptoms of depression and anxiety as predictors of cardiac events and increased health care consumption after myocardial infarction. J Am Coll Cardiol 2003; 42: 1801—1807.

 

Kardiol serdecno-sosud hir 2009, 5, 18-22

Ваши отзывы на тему "Эффективность применения адаптола в комплексной терапии у больных с тревожными расстройствами в раннем постинфарктном периоде" :

Ваше имя:
Отзыв: Разрешено использование тэгов:
<b>жирный текст</b>
<i>курсив</i>
<a href="http://site.ru">ссылка</a>